Голубятню хотели сносить каждый год, сколько двор себя помнил. Но каждый раз комиссия уходила ни с чем: Палыч поил их чаем со смородиновым листом и показывал птиц, и в протоколе появлялось «оставить до особого распоряжения».
Голубятню хотели сносить каждый год, сколько двор себя помнил. Но каждый раз комиссия уходила ни с чем: Палыч поил их чаем со смородиновым листом и показывал птиц, и в протоколе появлялось «оставить до особого распоряжения».