Поезд пришёл в четыре утра, и город встретил Степана так, как умеет встречать только север: темнотой, скрипом снега и запахом печного дыма. Двадцать лет он не был здесь — и двадцать лет этот запах снился ему в московской квартире.
Дом деда стоял на прежнем месте, осевший на один угол, как старик, приваливающийся к плечу собеседника. Ключ, как и раньше, лежал под третьей половицей крыльца.